Масутацу Ояма




    Масутацу Ояма — один из самых выдающихся мастеров каратэ, обладатель 10 дана, основатель стиля Кёкусинкай.

    Родился 27 июля 1923 года в Южной Корее. В 9 лет Ояма начал изучать корейские боевые системы «тхэккён», «чаби» и «чхарёк». В возрасте 14 лет он уехал в Японию, где начал изучать каратэ Сётокан-рю у отца и сына Фунакоси, и параллельно дзю-до в Кодокане. В 1940 году Ояма покинул додзё Фунакоси и поступил в додзё мастера Со Нэйсю, тоже корейца по происхождению, ученика Ямагучи Гогэна, преподавашего каратэ Годзю-рю. К концу войны он уже обладал 4-м даном в этом стиле. В 1947 году Ояма стал победителем первого всеяпонского турнира каратэ, нокаутировав всех своих соперников. Через год после своей победы Ояма отправляется отшельником в горы на 10 месяцев.

    "В 1948-году, когда мне было уже 25, и я имел десятилетний опыт практики боевого искусства, я уединился на горе Киёдзуми, расположенной в 10 км от станции Ясубо Коминато. Густой кустарник, могучие дубы и высокие клены покрывают эту гору. Там течет река с многочисленными водопадами и стоит знаменитый буддийский храм Сэйдзёдзи, в котором когда-то жил прославленный монах Нитирэн. Поселился я недалеко от этого храма в полуразвалившейся сторожке. Большинство моих друзей пытались удержать меня от ухода в горы для усиленных занятий каратэ. Они считали, что глупо тратить так много времени и сил на то, что не может защитить от одной пистолетной пули. Другие же в противовес им утверждали, что хотя бы один человек из восьмидесятимиллионного населения тогдашней Японии может позволить себе делать глупости. Так или иначе, я отправился в горы, взяв с собой книгу о Миямото Мусаси, величайшем японском мастере фехтования на мечах, написанную Эйдзи Ётикавой. Помимо книги, я взял с собой меч, копье, ружье, котелок для приготовления пищи, чайник и посуду. Из продуктов я взял чай, рис и бобы. Мой день начинался в 4 часа утра. Сразу же после пробуждения я бежал к ближайшему ручью, чтобы искупаться в его холодной воде. Затем возвращался в хижину и делал там базовые физические упражнения, а потом около часа бегал по горным тропинкам. Вместо отдыха я готовил себе завтрак из риса и бобов, после которого читал книгу Ётикавы. Тренировка в каратэ проводилась часов через 5—6 после пробуждения. Я обвязал ползучими растениями стволы деревьев около своей лачуги и отрабатывал на них удары кулаками, ребрами ладоней, пальцами и ступнями. Через полгода все эти деревья завяли. Кроме того, я 100 раз повторял какую-нибудь ката. Я не позволил себе уклониться от этих упражнений хотя бы один раз за то время, что жил на горе Киёдзуми. Потом я обедал, съедая то же, что и утром и немного отдыхал, продолжая чтение или гуляя в лесу. После этого приступал к силовой тренировке. Я где-то читал, что старые мастера развивали свою прыгучесть, прыгая много раз в день через растущий лен. Лен — это растение, которое растет необыкновенно быстро. Я решил делать то же самое и посадил лен в углу маленького участка, где выращивал овощи для своего стола. За время с утра до вечера, в несколько приемов, я прыгал через лён 300 раз. Каратэ не может позволить себе роскошь пользоваться высоким прыжком с разбега, приходится прыгать с места. Высота взрослого льна превышает два метра. На такую высоту невозможно прыгнуть с фиксированной исходной позиции. Но ежедневные прыжки вверх через лен значительно улучшили мою прыгучесть. Еще я делал сотни отжиманий на кулаках и на пальцах, в том числе в стойке вверх ногами, упражнял брюшной пресс, подтягивался на перекладине, поднимал и бросал тяжелые камни, ворочал здоровенные валуны. Разумеется, каждый день утром и вечером и очень часто — ночью, я практиковал различные формы медитации. Среди них было и погружение в реку на полчаса или час, и стояние под струями водопада, и выполнение ката в медленном темпе на краю обрыва, и многочасовое созерцание луны и звезд. Когда наступала темнота, я в своей хижине сквозь полузакрытые глаза смотрел на пламя свечи, одновременно читая наизусть священные тексты. Или же пристально всматривался в круг, нарисованный на стене. Этими способами я достигал освобождения сознания от всех посторонних мыслей и образов, постоянно меня осаждавших. Мои дневные тренировки были настолько тяжелыми, что по ночам нередко наступало состояние подавленности, иногда начинались галлюцинации. Однако к концу жизни в горах у меня выработалось умение достигать полного бесстрастия. В этом мне помогло разбивание камней. Я выбрал булыжник подходящего размера и попытался расколоть его ударом ребра ладони. Камень не поддавался моим усилиям. Я упрямо продолжал попытки десять дней подряд. По ночам я сидел в доме, положив камень перед собой и созерцая его, а не круг, нарисованный на стене. Однажды ночью я, как обычно, пристально смотрел на камень. Была яркая лунная ночь. Чувство, внезапно охватившее меня, можно назвать вдохновением или как-то иначе, но главное то, что я ощутил: сейчас я смогу разбить этот булыжник. Я вынес его наружу и положил на землю. Потом опустился рядом с ним на одно колено. Ощущение того, что я могу его разбить, теперь переросло в уверенность. Я был совершенно спокоен. В таком состоянии я нанес удар ребром ладони, и камень раскололся пополам. Я долго смотрел на него. Я сделал это, я сделал это! После той ночи я разбил бесчисленное множество камней. Когда я покидал свое убежище в горах, рядом со сторожкой валялась большая груда их осколков. Так я научился достигать полного бесстрастия сознания, позволяющего ощущать свое единство с Вселенной и генерировать в себе огромную мощь. В этом состоянии я адекватно воспринимаю любое движение окружающих и не думая мгновенно реагируя на него. Когда я вернулся к людям, выяснилось, что тренинг дал мне многое. Я смог выдержать трехсуточный спарринговый марафон, где каждый день приходилось проводить без перерывов 100 двухминутных схваток с постоянно меняющимися противниками.. Еще я провел 52 боя с быками, сбивая им рога ребром ладони. Трое из них скончались мгновенно, остальные не смогли продолжить поединок. Я провел немало встреч с мастерами английского и тайского бокса, дзюдо, борьбы вольного стиля и во всех этих встречах одержал победу... Поэтому я думаю, что каждый, кто хочет полностью посвятить свою жизнь каратэ, или какому-то другому боевому искусству, обязательно должен пройти тренировочный курс в условиях природы, подобный моему, продолжительностью хотя бы полгода" - так Ояма описывает годы своего отшельничества.

    В 1953 году, Масутацу Ояма открыл свой первый додзе в Медзиро в городе Токио. В 1956 году, первый постоянный додзе был открыт в прежней студии балета за территорией Университета Риккио, в 500 метрах от нынешнего Японского центрального Додзе. К 1957 году было 700 членов, несмотря на большое количество не выдержавших тяжелых изнурительных тренировок.

    Мировой центр школы Масутацу Оямы был официально открыт в июне 1964 года, и было принято название Киокушин, имеющее значение - " Окончательная истина ". С тех пор, Киокушин распространился больше чем по 120 странам мира, и на настоящий момент зарегистрированных членов IKO, более 12 миллионов, то есть это одна из самых больших организаций Боевого искусства в мире. Среди известных всем людей из мира Киокушин: Шен Коннери (первый дан), Дольф Лундгрен (третий дан)- Австралийский экс-чемпион в тяжелом весе, Президент ЮАР Нельсон Мандела (восьмой дан), Австралийский Премьер-министр Джон Говард (пятый дан), которому черный пояс был вручен при официальном открытии Киокушин додзе в Сиднее в июне 1988 года. Ояма ввел множество новых, заимствованых и изобретеных комбинаций в тактику свободного спарринга (дзю-кумитэ), тем самым, бесспорно, пополнив арсенал каратэ, хотя в его разработках мы и не найдем стройной системы, увязанной с философскими и космогоническими моделями, какой могли похвастаться старые континентальные школы. В области философии Ояма идет в русле традиционных учений. Изучив труды Такуана, Миямото Мусаси и других мастеров прошлого, он развивает их идеи о слиянии человека со Вселенной, о преобразовании духа-разума в Пустоту посредством практики Дзэн. Стремясь преодолеть разрыв между абстрактными построениями дзэнской логики и реальностью современной жизни, он подчеркивает интравертную сущность самопознания: Hичто в Дзэн не противопоставлено существованию. Это не есть относительное Hичто. Прийти к нему можно лишь преодолев антиномии жизнь-смерть и победа-поражение. Видную роль отводит Ояма продолжительной сидячей медитации - дза-дзэн и обязательной кратковременной медитации с закрытыми глазами, предваряющей и заключающей тренировки, моку-со.


 
© Ashihara-Vrn.Org
2008-2016


Ашихара-каратэ в Воронеже.







Каталог@Mail.ru - каталог ресурсов интернет





При использовании материалов ссылка на сайт обязательна!